Сестра Карлотта
Та я, которая пьёт чай на кухне после работы - это, примерно через раз, как непринайтовленая пушка.
Грохот колёс по палубе и проломленный фальшборт с выносом мозга...

...или вполне милая беседа. С дочерью, строгающей свининку для жарки.

- Женщины, которые взрослые, они хорошие. Но они женщины и они взрослые. Вопрос, что будет, если Кристиан останется жив, для них - это Очень Трудный Вопрос.
- Э?
- Угум. Мармеладку передай. И быстро выручи мой мозг, не зря же я тебя рожала. Ты видишь эту картину так же отчётливо, как я. Представь: автор промахнулся. Шальная пуля пролетела мимо. Признание прозвучало. Угум?
- Так, и чего?
- Смотри. Роксана сидит на лафете той самой пушки. Помнишь? Единственной пушки на этой грёбаной безнадёжной позиции. Которую хваткий де Гиш им "достал". По блату. Через завсклад и директор магазин. Сидит, потому что стоять не может. И хохочет в голос. Просто вот ржот как боевая лошадь. Громко и некуртуазно. Приговаривая что-то в духе "ну вы, блин, даёте" и "а я-то дура хороша"...
- Агааааа, - дочь, удовлетворённо ухмыляясь, сгребает мясо в миску и заливает маринадом.
- После чего, вытерев слёзы, говорит им, чтобы они уже шли и вступили. В отношения с испанцами. А потом то, что от них останется, она уж как-нибудь да полюбит.
Дочь тянется за бутербродом с выражением на лице: так это же очевидно всё.
- Понимаешь, друг, в среднем по больничке взрослые дамы на этом месте зависают и начинают рассуждать и кроить. Они не видят её - такую...

Вся любовь, малыш, закончилась под Аррасом. На полуслове за секунду до выстрела.

А Ростан был тонко чувствующий человек и прекрасный поэт.
Этот смех звучит весь последний акт.
Под него падают листья. Под него начинается музыка. Под него она говорит "я вам сгубила жизнь", и он ей возражает "что вы"... Под него он благодарит её - за наличие юбки в своей судьбе.
Под этот смех рапира пронзает воздух.
Холодный осенний воздух.

Классный был поэт этот Эдмон Ростан. Нам с дочерью очень нравится.