• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
07:55 

по мотивам

По личному пожеланию автора =)

Автор: Suboshi.

Цикл: Экипаж

...очевидно, что мне это нравится, чем, как и почему - долгая история

Вариации на тему 1.

Тема: Она ему пишет

меня позабавило видение пенелопы, стирающей файлы, написанные за ночь

Получилось следующее:


Она ему пишет: читать дальше
(собственно, при попытке домыслить тему случился следущим раундом Одиссей)

Вариации на тему 2.

Просто под общее настроение цикла.

Где ты хотел бы состариться и умереть? читать дальше

17:38 

одиссей

Одиссей с войны возвращается двадцать лет.
Он теряет друзей, совершенно не спит ночами.
Он бросает корабль туда, где прохода нет.
Вводит в вену сок лотоса, стирая память.

Пред очами начальства прикидывается овцой.
Слышит то, что другим не разрешается слышать.
Одиссей возвращается. У него получилось выжить.
И теперь он твёрдо намерен вернуться домой.

Мелким почерком в школьной тетради в клетку
Запиши всё то, что встретится на пути.
Двадцать лет. Не торгуйся с автором, детка.
Двадцать лет ему нужно, чтоб до тебя дойти.
Этот срок так щедро отпущен ему Гомером.
Автор был реалист. Совсем не мифический срок.
И твоя задача – не стать нелепой химерой,
Пока боги путают запад, юг и восток.

Даже боги не властны над роком. Запомни, детка.
Боги только делают вид, что движут сюжет.
Под ногами хрустнет судьба как сухая ветка,
Ты застынешь, услышав звук. Ты погасишь свет.

Осторожно, чтоб не вспугнуть, ты погладишь время,
Что свернулось мохнатым «сейчас» у твоих ног.
Ты прогонишь мысли о том, что случилось с теми,
Кто не смог вернуться. Путь и вправду далёк.
По разбитой дороге, где пёхом, где автостопом,
Распевая похабные песни с чужих планет…
Троя рухнула. Начинай считать, Пенелопа.
Одиссей с войны возвращается двадцать лет.

@темы: техническая лирика

10:09 

овощеводческая лирика

по мотивам пыльной подборки журналов на чердаке заброшенного дома


1.

На деревне должен быть поэт.
Как же на деревне без поэта?
Упаси господь, случится лето,
А до сенокоса – ближний свет.
Что ж, без песен чапать по жаре?
Прежние-то песни надоели.
Что же мы, не люди, в самом деле?
Всяко различаем «до» и «ре».

Непременно должен быть поэт.
Кто же позабористей частушки
Сочинит для худенькой девчушки,
У которой жениха-то нет.
Как она частушку завопит,
Как зальются смехом подружайки,
Полетит по тропкам да лужайкам
И уйдет в народ лихой загиб.

Вот опять же, требник пропил поп,
И гадалка заговор забыла.
Все - к нему. Ведь слово – это ж сила.
И уж непременно в рифму чтоб.
Это ж важно – что орать в ответ,
Если вдруг к нам пришлые нагрянут.
Тяжело в деревне без нагана,
А уж без поэта – всем привет!


Мы же без поэта никуда,
Мы же натурально одичаем…
Он сидит. Он греет руки чаем.
Говорит, что это ерунда.
Что прекрасно можно обойтись
Без стихов, без слёз, без мордобоя.
Что-то говорит ещё такое,
От чего за ребрами скрестись
Начинает изнутри – так странно.
Что-то пишет, доливает чай,
Сковородку прихватив за край
Рукавом, и распихав стаканы
Грохает яичницу на стол.
Говорит – декабрь давно прошел,
Говорит – весна не за горами.
И что вот ему неплохо с нами.
Говорит про меньшее из зол.
И что я к утру, глядишь, просплюсь…
И пока он говорит все это,
Я холодным потом обольюсь:
Как же я в деревне – без поэта.


2.

Говорили парню умные люди:
«Если можешь не писать, не пиши».
Что мол, горек хлеб и путь очень труден,
Что работы горы, денег – гроши.
Говорили, рассуждали пространно,
Как судьба сгибает сильных в дугу.
Глянул искоса, поморщился странно:
«Если можешь, говорите? Могу.

Я ещё не спать семь суток умею,
И не думать ни о чём целый год.
Я умею не играть в лотерею,
Не рассчитывать, что вдруг повезёт.
Я без водки обойдусь и без хлеба,
Вот ей богу, долго так не помру.
И умею не цепляться за небо,
Волоча его в свою конуру.

Не писать – да это плёвое дело.
А вот как вам: не влюбляться совсем?
Не вздыхать, не прикасаться несмело,
Не строчить про это дело поэм?
А уж сколько я могу без объятий!
(Мы про коитус не будем, лады?)
Ровно столько, сколько и без проклятий,
В адрес быдлосоциальной среды.


Тоже мне, критерий – можешь-не можешь.
Если можешь не орать, не ори.
Что не можешь, ты умножишь и сложишь
Подсчитаешь, когда свет догорит.
Я не мог иначе, скажешь ты гордо,
И добавишь, что, мол, рок и стезя.
С перекошенной духовностью мордой
Встанешь в строй, сказав «иначе – нельзя».
Не найдётся мне, подкидышу, места
Средь великих, не умеющих не…
Обещай мне. Вот сейчас. Только честно.
Мог бы ты не погибать на войне?»


3.

Он меня отвлекает, братцы.
Подойдет, негодник, тишком.
Мне бы в грядке поковыряться, а тут он со своим стишком.
Говорит, не выходит складно, не рифмуется у него.

От реки под вечер прохладно, на реке уже никого.
Я смотрю как дурак на воду, не могу ничего понять,
Что ли стих, - говорю, - про природу? Про любовь, говорит, опять.
Так зачем тебе, недотрога, не пойму я, хоть волком вой,
Там кустарник нужен в три слога, с ударением на второй?
Я ж понятия не имею, что росло лет шестьсот назад
В этих, как их там, Пиренеях, у меня тут собственный сад.
Эти ваши все орхидеи, что положены для стихов,
Я выращивать не умею. Вон смородина, вот морковь.

Он кидает камушки в реку,
Отбивает ладонью такт.
Вот неймется же человеку, у него оно вечно так.
То любовь рифмовать придется с кровью – этакий моветон,
То никак он не разберется сколько весит индийский слон.
И всегда ему надо точно, и чтоб все не как у других.
И всегда ему надо срочно, вот ведь нервное дело - стих.

Я-то думал – здесь успокоюсь, поживу от рифм в стороне,
Дернул черт, как дернулся поезд, и за что это горе мне?
Я бы жил тут, забот не зная, без рифмованной чепухи.
Так ведь нет. Они, негодяи,
Всем колхозом пишут стихи.

Я прошу: ребята, спокойно, ничего нигде не горит,
У меня не кованы кони, у меня сарай не закрыт.
А они все носят и носят, от дедов до малых ребят…
Да чтоб ты провалился, Моцарт,
Ты же видишь - не до тебя!

Мы сидим, закат наблюдаем, и вполголоса говорим.
Солнце лес зацепило краем, задержалось, слушая ритм.
Легкий запах мяты с лугов,
Тень от пня становится длинной.
И молчит за спиной калина –
Кустарник из трех слогов.

@темы: техническая лирика

19:06 

Ибо нефиг уже отлынивать

На два голоса под расстроенную лютню.

- А что у тебя не с чужого плеча?
Колпак палача или плащ рифмача?
- Не знаю, откуда взялось барахло,
Я выжил – считай, что уже повезло.

- А что за манатки из торбы торчат?
Отрез кумача? Рукоятка меча?
- Да, скарб небогат и дырява сума,
Но жизнью своей я доволен весьма.

- Когда небожители снимут печать,
Чем жизнь ты хотел бы свою увенчать?
- Пока запиваю калач молоком,
Зачем мне загадывать так далеко?

- Но что же ты станешь судьбе отвечать,
Коль спросит она тебя прямо сейчас?
- Не очень затейлив мой жизненный путь,
Я думаю, что отбрешусь как нибудь.

- А что тебе вслед ребятишки кричат,
Когда по утрам ты идешь на причал?
- Да кто же и слушает их, сорванцов,
Мы взрослые люди, в конце-то концов.

-Ты как-то виляешь и что-то темнишь…
-Тиха моя заводь, сера моя мышь.
Мой путь недалек, моя ноша легка
И спрос невелик с дурака.

Зазаборье

главная